Русских девочек обучают аналу

И маманька послушно сползла с дивана. Он лег на спину, а в потолок, как Наткина рука со сжатым кулачком, смотрел толстый дядькин член. Маманька осторожно захватила его губами, а я боялась, что он или рот ей порвет, или у нее из шеи как гриб русских девочек обучают аналу мохнатых иголок вылезет.

Дядьке опять что-то не понравилось. Мама встала около дивана, дядька наклонил ее, пристро-ился русских девочек обучают аналу и опять начал дергаться. А две мамины титьки ви-сели остроносо перед моими глазами и качались вразнобой, ударяясь друг о дружку.

Я все ждала — когда они звякать начнут. А маманька стонала жалобно, и всхлипывала, или у нее где-то за спиной всхлипывало. И так мне стало ее жалко, что я русских девочек обучают аналу удержалась и заревела.

А дядька не послушался, схватил маманьку за волосы, за-прокинул ей голову: Стали слышны хлесткие удары, так Натка в ладоши хло-пает. Боялась — открою глаза и опять увижу этого огромного дядьку. Как он около дивана лежит голый, а его толстая кривая палка стала пластилино-вой, прилипла к его ноге и затаилась. Я хотела, чтобы никого не было, чтобы все умерли, или чтобы я одна умерла, а они пусть живут без меня и ничего не говорят, и ни о чем не спрашивают. Но маманька все равно разбудила меня и в школу спро-вадила.

Я как онемела, не могла ей ни слова сказать, и даже смотреть на нее не могла. Я хотела посмотреть, как она после вчерашнего? Но голова не поднималась. Даже в школе мне казалось — все знают, зачем вчера к нам к маманьке дядька чужой приходил, и плохо обо мне думают.

После уроков я не пошла домой. Я пошла куда глаза гля-дят. Хотела заблудиться и потеряться. А потом, когда меня найдут, я специально не буду милиционеру говорить, кто я, как меня зовут и где я живу. И они никогда не узнают и не отведут меня к маме. А потом я вспомнила, что у меня в портфеле есть тетрадки и дневник, и там написано: И даже фамилия моя, имя. Ми-лиционер сразу все про меня сам узнает. Портфель я не спрятала, испугалась, вдруг русских девочек обучают аналу найдет, заберет. Как я без портфеля в школу завтра пойду?

Да и далеко уйти я не смогла. Дошла до большой дороги, где трамваи ходят. Постояла, посмотрела, сколько здесь людей много, и машин. И домой побрела… К вечеру нам обоим стало невмоготу. Маманька поймала меня за руку, силком усадила к себе на колени. Слов у меня. Слова мои все потерялись. Я не буду оправдываться перед. А потом, когда большой станешь, может, поймешь. Я хотела, чтобы она говорила без остановок, как тетя Та-мара говорит.

Хоть что, хоть про погоду, хоть про работу свою и про своего вредного дядьку механика, который ко всем вагоновожатым придирается, а они заставляют маму де-лать их работу и вагоны по три раза русских девочек обучают аналу.

А маманька замолчала, а я приткнулась к ее плечу, и она поняла, что я ее простила. Аборт делать поздно, четыре месяца. Чем я вас кор-мить буду? Я уж не говорю про одёжку.

Дядька, что вчера у нас был… мы работаем. Я для вас… за деньги… колбасы купила, масла и молока… и Натке, и тебе хватит… ты же маленькая, тебе тоже есть нор-мально. А чем я… от себя кусок мяса не отрежешь.

Она не плакала, она просто говорила пустым голосом, и сидела как деревянная, и покачивалась на табуретке. Я бы, наверное, весь этот кусок согласилась даже без хлеба съесть. И уговаривать не. Но, меня никто уговаривать и не собирался. Я думала — у меня рот назад не закроется, так и буду ходить с разинутой варежкой.

Ничего, закрылся, да не просто закрылся, а еще по дороге успел прихватить с собой и хорошую порцию бутерброда. И даже ни разу не остановился, пока последнюю крошку не смел.

Так грустно она на нас, жующих, смотрела. Но мне, почему-то не очень поверилось. Через два дня она неожиданно закончилась. Если бы маманька нам не такие толстые круги давала, ее еще бы и на завтра хватило, и на послезавтра. Но на послезавтра вечером опять пришел тот дядя с ма-манькиной работы. Русских девочек обучают аналу сразу поняла, что он придет.

Маманька глаза прятала и спать нас посылала. Я помню, что я ей обе-щала, русских девочек обучают аналу сама Натку умыла, сама ее уложила и тихо на свой краешек дивана легла. Надо спать, чтобы маманьке не ме-шать на колбасу зарабатывать. А мне русских девочек обучают аналу не спится.

Дядька осмелел, уже как хозяин на диване распоряжает-ся. Не лег тихонько, как в прошлый раз, а обошел вокруг, приподнял меня и аккуратно на краешек уложил, даже одея-ло мне под бок подоткнул, свернув его валиком.

Беспокоится, чтобы я не упала. Я подумала, он, наверное, хороший. Мой папанька нико-гда так не делал. А потом русских девочек обучают аналу с маманькой опять делали детей. Да так дол-го, то дядька на маманьке лежал, то она на него садилась.

Потом опять возле дивана стояли, и титьки маманькины в ко-локол звонили. Устали оба, липкие от пота. Я вижу их мокрые тела, они меня то рукой, то ногой нечаянно заденут. И запах, как у нас в раздевалке после урока физкультуры. Дядька большой-большой, а го-лос ласковый. Давай ты все сама делай. Я смотрела через ниточки ресниц, как она быстро водила правой рукой вверх-вниз по дядькиной палке, а голова ее, как приклеенная, следовала за рукой. Рука дядьки накрыла мою русских девочек обучают аналу 7 Из девчонок в классе я самая высокая.

Дедушка меня зовет дохлятиной. Когда ты мясо на костях наешь? Дедушка у нас добрый. Просто у него та-кое воспитание. Он и ее всякими сло-вами ругает. Но у него получается, как будто он не ругает, а любовь свою проявляет. Старый, давно в школу не ходил, воспитания никакого. Это ему бабушка так говорит, чтобы мы не обижались. А то мы будто обижаемся! Коленка у меня тоже худая.

А рука дядьки огром-ная, легла на мою коленку и всю ее до середины бедра на-крыла. Руку не положил, а только ей прикос-нулся и замер. Слушает — как я себя поведу. Я сначала хотела испугаться и ногу под одеяло спрятать. А потом вспомнила, что маманьке обещала спать и не мешать. А потом еще вспомнила, что дядька, когда меня на край дивана отодвигал, одеяло валиком под бок мне положил, а меня лицом к ним русских девочек обучают аналу, чтобы я не упала.

А чего ему бояться, он же русских девочек обучают аналу, что я сплю и ничего не вижу. Пришлось мне дальше притворяться, что сплю. Он успо-коился, рукой по ноге мне гладит, как-то по особому: А он еще пальцами поше-велил, и рука его остановилась… уже на моих трусиках, на-крыла сильно выступающий бугорок.